Мой последний воскресный день в Москве был соблазнительно тихим и наполнен ароматом цветущих лип и жасмина… На Остоженке и в Арбатских двориках практически ни души. Суетливая, шумная, вечно спешащая и погибающая в пробках Москва как будто онеменела здесь…
И вдруг действующими лицами становятся сами здания, улицы, переулки и тупики. Они оживают. Одни приветливо улыбаются распахнутыми окнами, другие с достоинством просто наблюдают за тобой, а некоторые гримасничают. А есть такие, которые выглядят так нелепо в предлагаемой обстановке, что даже сразу не сообразишь, что это.
Вот, например, такой персонаж повстречался мне на Остоженке:
Хотя, как отдельно взятое строение оно вызывает даже искренний интерес (при диктате-то прямого угла в большинстве архитектурных сооружений!). Если пофантазировать, то в обтекаемых формах можно увидеть расправленные крылья металлической бабочки. И, о чудо, на крыше растут деревья! А это ведь вам не Афины, где деревья на крышах – дело обычное.
Ну что тут скажешь? Ведь когда человек, например, одет не по погоде, или не по ситуации, то это как-то поправимо во времени, причем, возможно, и в ближайшем времени. А что же здание? Оно ведь «приковано» к своему месту и окружению... Но это только одна сторона дела. Еще большая неприятность – это то, что жизнь людей начинает протекать сообразно заданному пространству. Мы как бы энергетически перетекаем в эти пространства и все наше естество, незаметно для нас самих же, начинает жить по законам сформированного кем-то другим пространства.
Помните ли вы свои ощущения, когда стояли на вершине горы одни?
А когда шли под парусом в открытом море?
А когда парили на параплане?
